И при удобном моменте каждый раз пыталась отомстить Люме.
Вслед за этим потекли мысли о втором, более массивном, ударе…
Люма лежал с остекленевшими глазами и смотрел в серое призрачное небо.
Потом начал считать, сколько жизней он уже потратил, и сколько еще
осталось.
«Наверное, осталась одна, - решил Люма; теплая слеза упала на холодный
снег, – Последнюю надо прожить как никогда!!» – заключил кот.
Боль была невыносимой. Грудная клетка и позвоночник тупо ныли. Люма
повернул голову.
Сердце чуть не разорвалось…
Его голова оказалась на уровне исцарапанного окровавленного живота,
который нездоровыми буграми выпирал вперед. А из груди, в некоторых местах
прорывая кожу, торчали иглы сломанных ребер.
Люма оказался согнутым надвое. Его парализовало.
Глава 4.
Страх, безумный дикий страх охватил сознание. Он остался один,
сломанный, парализованный старый кот. Теперь только он, кровавый снег и
холодные мысли.
Люма лежал, не в силах пошевелиться. Лапы безвольным камнем застыли на
ветру. Он не чувствовал холода. Правым глазом он видел кусок неба, птиц,
летящий под явно нереальным углом, левым – свою теплую кровь.
Где-то рядом мягко и безразлично прошла кошка.
Страх застыл в стеклянных кошачьих глазах.
Люма слышал голоса. Голоса людей, голос хозяина черной собаки, потом
голоса его женщины и мужчины.
Кот учуял сумерки.
Затем всё тело пронзила истошная боль. Его положили в коробку и сверху
накрыли куском грязной измятой тряпки.
Теперь он совсем один. Он, кровавая коробка и его ужас…
«Я не хотел жить эту жизнь так!!!» - кричало его сознание.
Минуты тянулись часами. Ожидание чего-то безызвестного и неизбежного
терзало хуже боли.
Наконец кот почувствовал слабый удар. Чьи-то руки бережно стянули ткань
с коробки. Хлынул яркий белый свет.
Люма слышал голоса – ему было все равно, что говорят. Он знал, что это
клиника, он знал, что именно сюда его должны были привезти люди сегодня
вечером, но совсем по другой причине.
«Неизбежность неотвратима», – заключил кот и почуял горький запах
жадного рока судьбы.
От этих мыслей в и так бурлящем сознании прибавилось безумия.
Спустя минуту, Люма почувствовал холодный щуп хирурга и телом ощутил
длинную иглу шприца.
Знаете, говорят «глаза это зеркало души»? А кошачьи глаза – это
Иллюминатор, открытая книга чувств. Поэтому его так и зовут – Люма!
Глава 5.
Тело медленно наполнялось тяжелым ядом. Боль растворялась в воздухе.
Дыхание ослабевало. Мир терял краски, звуки, очертания – всё поглощала
черная тишина…
Но сознание еще теплилось в отравленном теле.
Кот вспоминал новое подземное Солнце, зеленые кроны деревьев, чистый
подземный мир…
«…А может… я… стану таким деревом?…»- слегка улыбнувшись приятным
мыслям, подумал кот.
Люма издал тихий протяжный стон и ушел… туда, где суждено было оказаться
только ему – серому коту, любящему снег, свои кошачьи мечты, обледеневшие
заборы и запах маленьких теплых кошек.
Ангел/первый снег/26 ноября 2004 |